Род Морские ·игуаны - Amblyrhynchus

Род Морские игуаны - Amblyrhynchus - монотипичен. Единственный представитель - Игуана морская Amblyrhynchus cristatus - эндемик Галапагосских островов. Это одна из самых крупных игуан — достигает 140 см в длину, из которых более половины приходится на уплощенный с боков хвост.

Морских игуан на Галапагосах довольно много и до сих пор. Они целыми стадами возлежат на камнях, омываемых волнами, так же как и 400 лет назад, когда их предки безучастно взирали на изнемогающих от голода и жажды высадившихся испанцев. Им повезло больше, чем галапагосским черепахам, хотя навряд ли морская игуана по вкусу уступает своим материковым сестрам. Внешность одной из них, по мнению капитана парусного судна британского королевского флота, "была настолько безобразна, что никто из команды не решился испробовать ее на вкус".

Это единственная ящерица, живущая в море, где она кормится водорослями, растущими на подводных скалах. Обычно игуаны пасутся на глубине 5 метров, куда опускаются, прижав лапы к туловищу и волнообразно извиваясь всем телом и сплющенным с боков хвостом, но иногда аквалангисты находили их на глубине и 20–30 метров. Далеко от берега эти ныряльщицы не отплывают: акулам прибрежных вод не свойственна брезгливость британских военных моряков.

У этих ящериц есть интересные адаптации к морской жизни: они могут находиться под водой минут пятнадцать-двадцать, но могут и побить рекорд, просидев под водою до одного часа, хотя дышат, как и все рептилии, атмосферным воздухом. Когда игуаны едят водоросли, они заглатывают морскую воду, и организм их оказывается перенасыщенным солями – избыток этих солей они выводят из носа.

Долго находиться под водой игуаны не любят, им ведь нужно тепло, а тут приходится переохлаждаться, температура тела падает на 10 градусов, и они спешат, набив желудок, на нагретые камни. Однако у них есть механизм сжатия артерий, замедления циркуляции крови – это помогает сохранить запас тепла. Обогревшись до 36–37 °С, игуаны могут продолжить кормежку в воде. Но еще Чарльз Дарвин заметил, что в отличие от истинно морских животных – тюленей и черепах, которые, если их вспугнуть, кидаются в спасительные волны, – потревоженные морские игуаны лишь неохотно отползают подальше от берега, а если их начать спихивать в воду насильно, то будут упорно карабкаться на сушу.

Их безразличие к человеку – прямой контраст с пугливостью зеленой игуаны. Американский натуралист Уильям Биб выводил у них на спинах буквы, поймав с помощниками за пару часов штук сорок этих ящериц. Когда их ловили с помощью удочки-петли, то игуаны лишь безучастно наблюдали, как люди сдергивают их соседок со скалы одну за другой и как близится их очередь. Биб ловил и отпускал одну игуану шесть раз подряд, но этот опыт ее ничему не научил – после шестого раза она лишь "стала ручнее".

Безразличны они и к другим животным и спокойно переползают через морских львов, а через них переползают в свою очередь крабы.

В этих внешне беспорядочных скоплениях, где все драконы для нас на одно лицо, существует строгая иерархия. Скопления состоят из отдельных гаремов, и султаны-властелины время от времени вступают в споры, пытаясь расширить границы своих султанатов, бодаясь и толкаясь. Схватка может длиться до четырех минут, и судя по тому, что наблюдали, как одна из игуан выбрызгивала потом струйки крови из ноздрей, проходят они далеко не безобидно. А перед этим они долго шлют вызовы друг другу, кивая головами и приседая. Эти кивки – универсальный язык агам и игуан. С нашей точки зрения язык этот беден, но для специалистов по языку животных и самих ящериц он достаточно емок. Разные виды игуан, живущие на одной территории, "говорят" на разных "диалектах", а то неровен час, кивок "сдаюсь", соответствующий у людей поднятым вверх рукам, будет расценен как угроза и чужой самец не прекратит своей агрессии до полной победы. Как же игуаны добиваются этого? Оказывается, кивки разных видов имеют разную частоту и амплитуду – этот простой механизм обеспечивает надежную изоляцию вида.

В неволе, где морским игуанам деваться некуда, самоутверждение ящерицы-доминанта приводит к тому, что в группе появляется "козел отпущения"–он греется на худших местах, ест последним, а потом и вообще перестает есть; конец его плачевен – это, как правило, смерть от истощения.

Яйца самки морских игуан откладывают на берегу, роя ямки. При этом они швыряют песок не глядя, и бывает, что засыпают своих товарищей в соседних ямках или же выбрасывают (разумеется, не намеренно) чужие кладки. Такое же отмечается и у зеленых игуан, у которых есть нечто вроде "коллективных инкубаторов", где иногда возникает сильная "перенаселенность". Молодь игуан держится группой: стадность обеспечивает выживание. Зеленые игуаны постоянно возвращаются к местам откладки яиц, вылупившиеся поступают точно так же.

Наружные паразиты – клещи – досаждают даже морским ящерицам. Но есть у них и друзья – санитары: когда игуаны греются на камнях, их окружают крабы и вьюрки; одни собирают паразитов клешнями, другие попросту склевывают их; когда кормятся под водой, функции чистильщиков переходят к рыбам абудельдуф.