Об искусстве хождения рядом

Хулио Кортасар

Важнейшие открытия делаются при обстоятельствах и в местах самых необычных. Взять яблоко Ньютона - разве не потрясающе? Случилось так, что во время делового совещания, сам не знаю почему, я думал о кошках (которые с повесткой дня не были связаны) и внезапно открыл, что кошки - телефоны. Так вот сразу - гениальное всегда просто.

Разумеется, подобные открытия вызывают определенное удивление: никто не привык к тому, чтобы телефоны разгуливали взад-вперед да еще лакали молоко и обожали рыбу. Требуется время, чтобы понять:
речь идет о телефонах особых, вроде «уоки-токи», у которого нет проводов, - и, помимо этого, нужно учитывать, что мы тоже необычны, раз до сих пор не поняли, что коты - телефоны, вот нам и не приходило в голову использовать их.

Учитывая, что это неведение восходит к самой отдаленной древности, сегодня не приходится особенно надеяться на связь, которую бы мы попытались наладить с помощью моего открытия, - ведь совершенно очевидно отсутствие кода, который позволил бы расшифровать послание, точно определить происхождение и нрав отправителей. Как было замечено, речь идет не о том, чтобы снимать несуществующую трубку и набирать номер, не имеющий ничего общего с нашими цифрами, и, уж, конечно, не о том, чтобы на другом конце провода могли говорить с нами по какому-нибудь весьма туманному поводу. То, что телефоны действуют, подтверждает любой кот - с достоинством, плохо вознагражденным двуногими абонентами - никто не сможет отрицать, что черный, белый, бело-пегий или ангорский телефон то и дело решительно приближается, останавливается у ног абонента и выделяет послание, которое нашей примитивной патетической литературой по-дурацки транскрибируется в форме «мяу» и других похожих фонем. Шелковистые глаголы, плюшевые прилагательные, простые и сложные предложения, неизменно мылкие и глицериноподобные, образуют речь, которая в иных случаях связана с чувством голода; в этих случаях телефон не что иное, как кот, но в других случаях он изъясняется, отвлекаясь от своей личности, и это свидетельствует, что в это время кот является телефоном.

Тупые и претенциозные, мы на протяжении тысячелетий не отвечали на вызовы, не задавались вопросом, откуда они, кто на другом конце провода, о чем нам без устали напоминал трепещущий хвост в любом из домов земли. На что мне и вам мое открытие? Каждый кот - телефон, но каждый человек - просто человек. Нужно ли нам знать, о чем они продолжают нас оповещать, какие горизонты нам открывают. Что касается меня, то меня хватило лишь на то, чтобы набрать на обычном телефоне номер университета, в котором я тружусь, и чуть ли не со стыдом обнародовать свое открытие. Излишне говорить о немоте замороженной маниоки, с какой встретили мое сообщение ученые, отвечающие на такого рода звонки.

Хулио Кортасар (Julio Cortazar). Аргентинский поэт и прозаик. Родился в Брюсселе в аргентинской семье. После первой мировой войны семья Кортасаров вернулась в Аргентину, где Хулио в 1935 году окончил педагогический колледж Буэнос-Айреса по специальности "литература". В течение десяти лет преподавал в школе, с 1945 по 1951 год переводил на испанский произведения Эдгара По, Андре Жида, Уолтера де ла Мара, Гилберта К. Честертона, Даниэля Дефо и Жана Жионо. Первые его рассказы публиковал Борхес во второй половине 40-х гг. в журнале "Анналы Буэнос- Айреса". Нежелая сотрудничать с диктаторским режимом генерала Перона, отказался от профессорской должности в университете Буэнос-Айреса. И в 1951 году уехал во Францию, где и прожил до самой смерти; в 1981 году по личной инициативе Франсуа Миттерана Кортасару было предоставлено французское гражданство.